Недаром говорят: «Друг познается в беде». И, правда, настоящее отношение друга можно проверить только в трудной жизненной ситуации, в которой и оказался Иосиф Бродский. Во время ссылки к нему в д. Норинскую приезжали ленинградские друзья, да и среди людей, проживающих там, он смог найти близкого человека, с которым продолжил общение и после ссылки.

Первым навестил Бродского 16-18 апреля 1964 года поэт и переводчик Михаил Борисович Мейлах. Михаил Борисович вспоминает эту встречу так: «Перед въездом в деревню мужики чинили дорогу, вот с ними колотит тяжелым ломом Иосиф, вот он бросил работу и смотрит – кто это там едет с бочками? – нет, это не Иосиф, а мы уже в деревне, и настоящий Иосиф, в сапогах, в том самом зеленом свитере, в котором он был, когда нас вместе фотографировал в его полукомнате Александр Иванович, – настоящий Иосиф, с обветренным лицом в веснушках, кидается к грузовику, помогает сойти, обнимает, ведет в огромную, из посеревших толстых бревен избу, чья крыша уходит в мокрые небеса». В итоге Михаил Борисович побывал в д. Норинская трижды. А остальное время, через переписку, всегда поддерживал друга.

Также как и М.Б. Мейлах, трижды в Норинскую приезжал Анатолий Генрихович Найман, который с Иосифом Бродским познакомился в 1959 году. Он вспоминает: «Я вез продукты, сигареты и теплые вещи. Звонили знакомые, просили передать письма и разные мелочи…». Последняя его поездка пришлась на 25-летие Иосифа Бродского. Приехал он вместе с Евгением Борисовичем Рейном. В подарок они привезли ему пишущую машинку и японский радиоприемник, но в этот день Бродский был заключен в КПЗ (камеру предварительного заключения) за опоздание из отпуска. Благодаря неравнодушным друзьям, которые смогли добиться, чтобы Иосифа отпустили, он отпраздновал свое день рождения в кругу друзей, а не в камере.

С Евгением Борисовичем Рейном Иосиф Бродский познакомился в 1958 году на новоселье у общего приятеля в Ленинграде и подружился на всю жизнь. Бродский считал Рейна своим литературным учителем. Позже он посвятил ему стихотворение «Рождественский романс».

В начале зимы 1964 года к другу в ссылку приезжал Константин Маркович Азадовский. Он вспоминает, что по приезду к Иосифу он отправился вместе с ним работать. Им пришлось таскать воду для совхозных телят, перекатывать из одного сарая в другой тяжелые комья соли. Свободное время они провели в разговорах за керосиновой лампой.

Во время ссылки, летом 1965 года, Бродский встретил близкого по духу человека Владимира Михайловича Черномордик. Заключенным и поселенцам было категорически запрещено брать книги из библиотеки, поэтому Черномордик поручился за Бродского и смог записать его в библиотеку. Также, благодаря его рекомендации, Иосифа взяли на работу разъездным фотографом.

Владимир Михайлович вспоминал: «По натуре Иосиф был мягкий и общительный человек, без придури и самомнения «молодых гениев», каким его пытались представить ленинградские «судьи».

Друзья мои, вы знаете, дела,
Друзья мои, вы ставите стаканы,
Друзья мои, вы знаете – пора,
Друзья мои с недолгими стихами.
Друзья мои, вы знаете, как странно…
Друзья мои, ваш путь обратно прост.
Друзья мои, вот гасятся рекламы.
Вы знаете, ко мне приходит гость.

Иосиф Бродский.

Фотография: «На прицепе трактора с Евгением Рейном и Анатолием Найманом». Д. Норенская, май 1965 г. Фотограф неизвестен. BeineckeLibraryofYeleUniversity.Экспонируется в литературно-мемориальном доме-музее Иосифа Бродского.

Фотография: «В своей комнате с Анатолием Найманом». Д. Норенская, февраль 1965 г. Фото М.Б. Мейлаха. Из собрания А.Г. Наймана.

Фотография: «Владимир Михайлович Черномордик». Коноша, 1965 г. Фото И.А. Бродского. Экспонируется в литературно-мемориальном доме-музее Иосифа Бродского.

Дополнительная информация

Яндекс.Метрика